Ѧ ~ Имя на карте

 

 

ПУПКОВ Георгий Андреевич

Волгодонск – город молодой и современный, но при этом его составной частью не так давно стали кварталы частной застройки, которые, по сути, наследники старинных донских станиц, сохранивших яркую и насыщенную историю. Именно через эти зеленые уголки города идет соприкосновение с событиями давно минувших лет: революция и гражданская война, расказачивание, коллективизация, Великая Отечественная. Бывшие станицы не просто старше самого города, они, несомненно, и повидали больше. Здесь есть мощные корни, свои традиции, хотя, если откровенно, и размытые основательно веянием нового времени.

Есть в бывшей станице Соленовской улица Пупкова. Среди новых жителей мало кто знает, чье имя носит улица, да и коренные немного путаются – одни вспоминают директора красноярской школы довоенной поры Якова Георгиевича Пупкова, другие все же склоняются к тому, что у него был отец – герой гражданской войны.

Правы вторые. Георгий Андреевич Пупков – красногвардеец отряда Федора Подтелкова и Михаила Кривошлыкова. Он, как и его однополчане, увековечен к тому же и в романе Михаила Шолохова «Тихий Дон». Мы привыкли считать знаменитое произведение художественным, но в нем присутствуют и документальные факты. В конце второй книги — трагическая картина уничтожения плененных красногвардейцев. В приведенном «Списке чинов отряда Подтелкова, приговоренных 27 апреля (11 мая) 1918 г. военно-полевым судом к смертной казни» в числе 78-и человек тридцать пятым номером идет Георгий Пупков, казак станицы Нижне-Курмоярской. Приговор был приведен в исполнение, и этот исторический факт поставил точку в первой неудавшейся попытке установления советской власти на Дону, а вместе с тем дал толчок повстанческому движению казаков против революции и новых порядков. Но с тех пор Подтелков и его товарищи стали страдальцами за правое дело. За них шли мстить все новые и новые красные полки и дивизии, а вскоре ситуация на Дону снова изменилась — советская власть вновь восторжествовала. Погибшему отряду Подтелкова не дали уйти в забвение. Он со своими боевыми друзьями стал символом несгибаемости в борьбе за торжество власти Советов. Если опять же обратиться к роману, получается, что последние слова Федора Подтелкова оказались пророческими.

Он, наблюдая за расстрелом товарищей и ожидая своей участи, обращается к казакам:

— Темные вы… слепые! Слепцы вы! Заманули вас офицерья, заставили кровных братов убивать! Вы думаете, ежли нас побьете, так этим кончится? Нет! Нынче ваш верх, а завтра уж вас будут расстреливать! Советская власть установится по всей России. Вот попомните мои слова! Зря кровь чужую льете! Глупые вы люди!

— Мы и с энтими так управимся! – выскочил какой-то старик.

— Всех, дед, не перестреляете, — улыбнулся Подтелков. – Всю Россию на виселицу не вздернешь. Береги свою голову! Всхомянитесь вы после, да поздно будет!».

Те, кто были в тот момент рядом с Подтелковым и Кривошлыковым — не просто рядовые красногвардейцы. Это был костяк советской власти на Дону из казаков-фронтовиков, в большинстве своем коммунисты-большевики. Именно на них рассчитывало руководство Донского казачьего Военно-революционного комитета, когда направлялось в экспедицию на север области за мобилизационными ресурсами. Но силу противостояния тогда Советы не могли объективно оценить, что и привело к трагедии.

Каким он был, один из семидесяти восьми, казак Георгий Пупков?

Родился 23 апреля 1893 года в хуторе Кулалы станицы Нижне-Курмоярской 1-го Донского казачьего округа Области Войска Донского. Семья не бедствовала, но хлеб приходилось добывать нелегким трудом земледельца. Незадолго до войны женился на казачке Марии Федоровне Агуреевой. А в 1914 году, когда грянул раскат грома первой мировой войны, семья снарядила молодого казака, и пошел он воевать «За Веру, Царя и Отечество». Воевал плечом к плечу со своими станичниками. 2-й Донской казачий полк генерала Сысоева, в котором он служил, формировался из казаков станиц Цимлянской, Романовской, Нижне-Курмоярской, других станиц первого Донского округа. Этот полк бился на юго-западном фронте, участвовал и в знаменитом Брусиловском прорыве. Не робкого десятка был казак Пупков, за отвагу наградили его медалью «За храбрость». Живой ум впитывал все, что происходило вокруг, и стал он понимать, что за красивыми словами о той войне стоят интересы богатых людей, которые столкнули лбами свои народы.

Принял он сторону большевиков, а потом и вступил в партию. Большую роль в его политическом самоопределении, наверное, сыграло то, что он побывал в Петрограде, откуда и шли все революционные веяния. Вживую он увидел Ленина, других видных большевиков. В январе 1918 года вместе с такими же фронтовыми казаками во главе с Ф. Подтелковым и М.Кривошлыковым образовали Донской казачий ВРК. Взялись за установление советской власти. На Дону это было делом очень сложным. Большевистское руководство не случайно считало казаков реакционным классом и потенциальными союзниками своих врагов, ведь они считались привилегированным сословием, которому было, что терять. В первой половине 18-го года сил для поддержки революционных казаков не нашлось, что и обрекло многих из них на гибель от рук своих же земляков-станичников.

Судьба Пупкова и ее трагический конец весьма характерны для большевиков из среды казачества в 1918 году. Они были первые, верили в справедливость нового общества и власти рабочих и крестьян. В них жил революционный романтизм, и не нам судить их поступки, обвинять за тот террор, который был развязан потом в отношении всего казачества. Надо было иметь смелость идти против исконных порядков, по которым жили отцы и деды. Страдали не только они сами – страдали их семьи. Если снова взять в руки «Тихий Дон», то можно обратиться к месту страшной казни семьи Михаила Кошевого. Родственникам Пупкова тоже досталось: на майдане прилюдно пороли Марию Федоровну Пупкову за то, что она жена красногвардейца. Но она не отреклась от мужа и вырастила таким же самоотверженным единственного своего сына. К слову сказать, прожила она 98 лет и после гибели Георгия Пупкова больше замуж не выходила.

Сына Георгия Пупкова – Якова – помогла одинокой вдове воспитать советская власть. Выучился Яков Георгиевич, стал коммунистом. Начал преподавать в школе-семилетке Красного Яра, а незадолго перед войной стал директором. Вспоминает ученик Якова Георгиевича – Тимофей Егорович Колесников: «С виду наш учитель был высокий ростом, красивый и крепкого телосложения. Отличали его уравновешенность, доброта, чуткое отношение к детям. Уважали его в станице очень сильно. Как-то двое одноклассников так сцепились, что их никто не мог разнять. Яков Георгиевич подошел, запросто двумя руками развел забияк и спокойно спросил: «Будете еще драться?». Те сразу остыли, почувствовав могучую усмиряющую силу. Часто говорил, что придется и нам хлебнуть лиха. Говорил он это с какой-то печалью, то ли предчувствуя, что самому не так много отмерено жить осталось, то ли искренне жалея наше поколение, которое вместе с годами зрелости вступало в 40-е годы».

В 1941 году директор школы ушел на фронт. А потом пришло известие: 12 октября 1943 года под Киевом погиб смертью храбрых командир роты противотанковых ружей старший лейтенант Пупков.

Примерно одинаково прожили отец и сын, оба погибли за свою землю, оба лежат в братских могилах. Один – в хуторе Пономарев, другой – в украинском селе Ходорово. Сейчас в Волгодонске живут правнуки и  праправнуки Георгия Андреевича Пупкова. Они помнят и хранят свою семейную историю. Это достойный пример всем нам знать свои истоки, бережно относиться к прошлому, без которого нет настоящего. Как хочется, чтобы этой заповеди придерживались все.

«Волгодонская правда»

 

 

ПАВЛОВ Александр Андреевич

Один из переулков старой части Волгодонска носит имя Павлова. При опросе горожан, почему он так назван, многие, в том числе даже старожилы, считают, что переулок носит имя русского физиолога Ивана Павлова, так как здесь находилась районная ветлечебница. Другие уверены, что это название волгодонский переулок получил в честь знаменитого героя Сталинградской битвы. И мало кто знает, что у переулка имя нашего знаменитого строителя — Александра Андреевича Павлова. Город высоко оценил его трудовую деятельность еще при жизни. В 1973 году решением исполкома Александру Андреевичу Павлову в числе первых было присвоено звание почетного гражданина Волгодонска.

 

Александр Павлов вошел в профессию уверенно, заняв свое особое место в строительном деле. Взлет его на вершины профессионального Олимпа был столь стремительным, что дает полное право судить о нем как о человеке незаурядном, человеке яркой индивидуальности.

Родился Александр Андреевич Павлов в небольшой деревушке, что в Горьковской области, 28 марта 1913 года в типичной крестьянской семье. Рано потерял мать. С детских лет труд для него был главной целью повседневной жизни. В семь лет он уже подрабатывал, так как семье жилось тяжело. Маленькому Саше было с кого брать пример — отец был мастером на все руки, и именно он помог сыну с выбором будущей профессии. Когда парнишке исполнилось 13 лет, отец впервые привел его на стройку, считая, что здесь человек проходит настоящую закалку. С годами пришло мастерство. А. А. Павлов стал настоящим профессионалом своего дела. Рассказывают, он так красиво клал кирпичи, что его работа была сравнима с работой художника. Он никогда не допускал в кладке перекосов, неряшливости, и каждый хотел жить в доме, который построил Павлов. Это было настоящее признание, знак качества — мастерства. Со временем пришло и умение руководить людьми. Александру Андреевичу доверили бригаду каменщиков. Так бы и продолжал строить Павлов дома, но в такую мирную профессию строителя вторглась Великая Отечественная война, которая прервала его трудовую биографию.

С 1941 по 1945 годы Павлов был на фронте. Воевал на Северном, Северо-Западном, Ленинградском, 1-ом и 2-ом Прибалтийских фронтах. Награжден орденом Отечественной войны 2-ой степени, медалями «За боевые заслуги», «За победу над Германией». Не раз потом вспоминал он огненные версты, ночную тьму, озаренную ракетой, и боевых своих товарищей.

После окончания войны каменщик Павлов вернулся в родные места и продолжил работу по своей специальности. Восстанавливал разрушенные гитлеровцами жилые дома, строил новые.

В Волгодонск А. А. Павлова позвал его двоюродный брат, который уже работал на строительстве Волго-Донского канала. К тому времени Александр Андреевич был уже семейным человеком, многодетным отцом. А в 50-х годах в Горьковской области было очень голодно, у нас же, на Дону, тепло и сытно. Именно здесь Александр Андреевич увидел огромное количество фруктов и впервые попробовал арбуз.

Так что в Волгодонск он приехал, будучи уже опытным строителем. Для большой семьи Павловых (в семье тогда уже было семеро детей) выделили небольшую комнату в бараке в поселке Ново-Соленом.

Безусловно, наивысшим периодом трудовой деятельности Павлова вправе считать 1956 год, с него начинается точка отсчета работы Александра Андреевича в нашем городе. Волгодонск дал Мастеру принципиально новый импульс для его деятельной натуры. Это период неустанной работы, полной вдохновения, самоотдачи. Каждый новый объект помогал Павлову расти профессионально, приобретать новые и новые знания и навыки. В нашем городе он возводил коттеджи по улице Советской, которые и сейчас придают особое своеобразие застройке старой части города. Но главное было впереди.

Начальник строительства химзавода, или первоначально комбината синтетических жирозаменителей, Г. Б. Альтерман привез однажды Александра Андреевича на место будущего предприятия и сказал: «Бери свою бригаду и разворачивайся. Здесь должен стоять цех синтетических жирных кислот — 1. Тебе его строить. Работа предстоит огромная, но главное — сроки сжатые». И бригада Павлова приступила к строительству. Руководство города, опасаясь, что бригада не уложится в срок, предложило Александру Андреевичу помощь, но Павлов отказался. Он был человеком военного поколения, старой закалки, дело доводил до конца, отличался принципиальностью, честностью. Павлов считал, что там, где хозяйничает одна бригада, будет и порядка больше.

Работа на его участке шла споро. И Павлов не подвел. Первоочередной объект – производство СЖК-1 — было сдано на шесть месяцев раньше срока. А на груди бригадира каменщиков А. А. Павлова засиял орден «Знак почета».

Газета «Правда» писала тогда: «Вот комплексная строительная бригада члена райкома КПСС Александра Павлова … систематически в 1,5-2 раза перевыполняет производственный план. А добивается она таких успехов, потому что ищет пути повышения производительности труда».

Потом были жилые дома по переулку Донскому, улицам Морской, Горького, Ленина. Александр Андреевич болел всей душой за порученное дело. В решении сложных задач помогали черты его характера – упорство, крестьянский здравый смысл. Вспоминают, как в 1966-м, осенью, сроки сдачи жилья были на исходе, а стройматериалов нет. И вот тут Александр Андреевич Павлов проявил особую волю, энергию и настойчивость, чтобы не сорвать сдачу объектов. Он поднял на ноги буквально всех – от руководства управления строительства до горкома партии. Проявил  такую твердую решимость, что отказать ему было просто невозможно.

Стройматериалы в нужном количестве бригада получила, дома сдали в срок.

Молзавод, мясокомбинат и другие объекты города тоже строила бригада А. А. Павлова. В СУ-1 Волгодонского стройтреста № 3 его бригада всегда удерживала первые места и была на отличном счету.

А в это время городу, в котором постоянно шло строительство, позарез нужны были свои каменщики, много каменщиков. Создавались новые бригады из молодежи, куда направлялись опытные строители, чтобы передать свое мастерство молодым людям, зачастую совершенно далеким от строительной профессии. Павлову предложили обучать молодежь. Знаменитый строитель согласился. Так расстался Александр Андреевич со своей ставшей родной для него бригадой и начал комплектовать новую, уже из молодых ребят. Ему удавалось из любого юнца за очень короткий срок сделать специалиста, привить ему любовь к профессии каменщика. Не прошло и месяца, как молодые мастера стали выполнять дневную норму на 110-120 процентов. Новички всегда брали пример с бригадира и, глядя на то, как он работает просто, не могли работать плохо. Ребят восхищала работа Мастера. А смотреть на него было одно удовольствие: кирпичек к кирпичику, мастерок, словно волшебная палочка. Работал, как мастер за верстаком, как каменотес с базальтовой глыбой – напряженно, в поте лица, но всегда с вдохновением.

За свою жизнь А. А. Павлов обучил около 200 каменщиков. Но обучал не только инструмент в руке держать, но и высоко держать марку профессии. Современников удивляла и восхищала невероятная работоспособность А. А. Павлова, его редкая целеустремленность, умение сосредоточивать силы на решающем участке, его общественная активность.

«Он внешне будто бы неловкий,

Неповоротливый такой,

Но как он любит труд нелегкий

И будней бурный непокой»,

 — так о своем Учителе однажды написали члены бригады.

За 32 года работы каменщиком А. А. Павлов немало построил домов в нашем городе. А сам стал его жителем только в 1968 году. Для Александра Андреевича производственные дела всегда оставались выше личных. Он не жалел времени, чтобы заботиться о людях, как не жалел сердца, чтобы дарить тепло.

Александр Андреевич умер 3 декабря 1988 года, а улицу его именем, учитывая вклад в развитие города, назвали еще при жизни.

«Волгодонская правда»

 

 

МОЛОДОВ Сергей Георгиевич

Память об офицере-десантнике, Герое России Сергее Молодове хранят не только в Волгодонске. Его имя носит школа в Челябинске, чтут его в Пскове, где он проходил в последний раз службу. Так получается, что люди военных профессий оставляют свой след повсюду, где бывали, судьба их носит по самым разным уголкам страны, и не только. Их корни – земля необъятной страны. Сергей Молодов не исключение. Военный в третьем поколении, родился в Грузии, учился на Урале, служил – куда направляли. И мы, волгодонцы, тоже по праву считаем его нашим. Здесь, наверное, он и остался бы жить и строить свой быт, не будь неудержимого стремления быть в строю. Здесь его помнят друзья и сослуживцы.

Каким же ветром занесло   сюда молодого офицера? Служил в ТуркВО, где, как шутят военные: «Только умершим разрешает командир вернуться обратно». Попал в СКВО, тогда, когда наш Северо-Кавказский округ юмористы в погонах еще называли «санаторно-курортным округом». Но тихий внутренний округ уже с 90-х годов стал фронтовым. В Волгодонск была передислоцирована 56-я бригада воздушно-десантных войск, в которой с 1989 года служил Сергей Молодов. Ему не выпало участи пройти Афганистан, как раз в тот год состоялся вывод наших войск. Но рядом были однополчане, те, кто в полной мере испытал на себе тяжесть той войны. Афган был предтечей событий, которые через некоторое время разыгрались на территории уже нашей страны.

Практически сразу Молодов оказался в центре межнациональных конфликтов. В Киргизии наша «крылатая» пехота действовала так стремительно, что не дала начавшейся резне между братскими народами перерасти в настоящую войну. К сожалению, события в Киргизии сегодня повторяются, но нет там уже наших «голубых беретов», и выродки проявляют себя по максимуму своей бесчеловечностью. Практически в то же время столкнуться пришлось с наведением порядка в Баку. И там действия происходили столь же четко и скоординированно.

Последствием распада Союза стал вывод боевых частей на российскую территорию. Новым местом дислокации гвардейцев-десантников 56-й бригады стал Волгодонск, поселок Подгоры.

1994 год. Вспыхнуло в Чечне. Эти события не могли миновать часть в Подгорах. Для военнослужащих бригады начались опасные и напряженные командировки. Благодаря таким офицерам, как командир бригады полковник  Сотник, потери были не столь большие, в отличие от соседей. А ведь там служило много волгодонских ребят, и не будь бережного отношения к рядовым солдатам, сколько бы еще прибавилось могил к тем трем десяткам, что на аллее почетного захоронения городского кладбища?

Где-то «наверху», в Москве, в разгар чеченских событий, созревали «полководческие» планы относительно реорганизации воздушно-десантных войск. Армия находилась в стадии реформирования. Многие боевые части теряли в весе – их сокращали, переводили на новое штатное расписание по личному составу, передислоцировали. 56-ю бригаду решено было перевести в Волгоградскую область, в город Камышин, но сделали из нее полк в составе мотострелковой бригады. Многие ветераны части были в тот момент перед трудным выбором: идти на новое место, в подчинение к пехоте, в полном неведении, что будет дальше, обрекая свои семьи на неустроенность, или уйти в запас и остаться в Волгодонске, где они впервые за многие годы почувствовали себя близкими к цивилизации и где можно было адаптироваться к гражданской жизни. Почти у каждого были семьи, которые натерпелись переживаний за своих постоянно воюющих мужчин, из-за полугодовых задержек зарплаты и пайковых.

Молодов решил после все же продолжить службу. В разговоре со своими сослуживцами он говорил, что это его призвание и намерен в конечном счете уйти на пенсию именно с военной службы. «Меня учили стрелять, воевать, управлять боевой техникой, этим я и буду заниматься». Место нашлось в Псковской дивизии, постоянно воевавшей и одной из самых боеспособных.

Последняя командировка   на новой должности оказалась роковой. Все совпало с началом крупномасштабной операции федеральных войск против боевиков в Аргунском ущелье.

На календаре было 28 апреля 2000 года. Заблокированные боевики всеми силами старались выбраться из ущелья. Второй батальон 104-го полка Псковской дивизии должен был блокировать их выходы. Словно чувствуя, что будет очень трудно, с ротой Молодова пошел и комбат Марк Евтюхин. Боевое охранение чеченцев столкнулось с разведдозором псковских десантников, завязался бой. В передовом взводе вслед за разведчиками шел и Сергей Молодов, он правильно организовал бой, и боевики понесли ощутимые потери. Но вскоре сепаратисты подтянули подкрепление, у десантников появились раненые. Какое-то время надо было продержаться, пока остальные взводы закрепятся на высоте. «Никто кроме нас» — главный принцип жизни настоящего десантника, такого как Сергей Молодов. Гвардии майор Молодов дал команду взводу на отход к основным силам роты, а сам с одним десантником остался прикрывать отход подчиненных. Когда бойца ранили,  майор, взвалив его на себя, начал отходить к своим. В этот момент его и взял на прицел снайпер…

Ненамного пережили его и боевые товарищи. Рота героически продолжала отбивать атаки, не давая боевикам вырваться на оперативный простор, и погибла практически вся. Как потом стало известно, 90 десантников на перешейке в 200 метров преградили путь двухтысячной группировке Хаттаба. На одного – более двадцати…

Гибель 6-ой роты псковских десантников потрясла всю Россию. Свои переживания многие выражали стихотворными строками. Лейтмотивом всех стихов служат слова Виктора Верстакова:

 …Крылатая пехота

 Не вышла из огня…

 Прости, 6-ая рота,

 Россию и меня.

 Прощай, 6-ая рота,

 Ушедшая в века,

 Бессмертная пехота

 Небесного полка.

 Погибшая, бессмертной

 Ты стала наяву.

 В бою под Улус-Кертом,

 Как в битве за Москву.

Память о своем друге и       сослуживце решили сохранить десантники, оставшиеся жить в Волгодонске. Владимир Юрьевич Трушин, ветеран воздушно-десантных войск, участник боевых действий, сослуживец и друг Сергея Молодова, вышел на городскую власть с предложением увековечить память воинов-десантников 6-й роты и их командира. 13 октября 2000 года появилось постановление главы города С.В. Горбунова. В его содержательной части необычно звучал такой пункт: «Работы по благоустройству площади и установке обелиска Героя России «Комплексжилстрой» (Трушин В.Ю.) за счет собственных средств». Вот так в нашем городе на месте заброшенного пустыря появилось красивое место, где собираются, чтобы почтить память не только героев-десантников, но и всех волгодонцев, погибших при выполнении воинского долга.

«Жаль, что не все получилось, как хотелось, — сожалеет Владимир Трушин. — Нет фонтана и ручья, кустов любимой сирени. Но самое главное, что в нашем городе не забывают своих земляков и помнят о них. Я не хочу, чтобы говорили по этому поводу только обо мне, ведь много сделано благодаря таким людям, как учредитель ООО «Комплексжилстрой» Зайналабидов Салав Зайналабидович, Эдуард Гейко и коллектив СК «Данил», Гасымов Мехман и работники его фирмы, коллектив речного порта, Дробышева Дарья Андреевна и многие другие».

Они и сегодня не в стороне от дел. Так, Трушин и организовал благотворительный фонд «Время», который нацелен, в том числе, и на финансирование мероприятий, связанных с увековечением имени Сергея Молодова. Разговаривая с Владимиром Трушиным, понимаешь, как мы на деле подотчетны своей памяти.

«Волгодонская правда»

 

 

КАРПЕНКО Владимир Васильевич

Сейчас трудно представить такое, чтобы состоявшийся творческий человек покинул столицу и переехал в далекий провинциальный город, пусть даже это будет его малая родина. Писатель Владимир Карпенко совершил такой поступок, и молодой город обрел некий духовный символ, который позволяет нам говорить: «Таганрог гордится Чеховым, Вешенская – Шолоховым, а у нас есть Карпенко».

В судьбе Владимира Карпенко и его отца есть много общего. Василий Карпенко пришел с первой мировой войны без ноги, но не пал духом: освоил ремесло сапожника, стал известным мастером в округе, добился уважения казаков-соседей, обзавелся семьей. Владимир Карпенко после ранения в Великой Отечественной войне остался без кисти правой руки, но стремление рисовать и писать было выше физических преград – так он стал левшой, художником, а потом и признанным в литературных кругах романистом.

Но вначале было увлечение. Когда он вернулся домой, изувеченный войной, пошел снова учиться и одновременно писал первый свой труд – «Отава». Только через 12 лет роман о комсомольском подполье в сальских степях увидел свет и стал лучшей дипломной работой выпускника литературного института Владимира Карпенко.

В Москву, в сообщество литераторов, не так прост был его путь. Об этом Карпенко никогда не забывал и, уже достигнув больших высот, всеми способами старался облегчить продвижение на творческом поприще молодых талантливых писателей из глубинки. По инициативе Карпенко в 70-е годы при издательстве «Современник» для этих целей была организована редакция «Первая книга».

Но поистине неоценимый вклад внесен им в создание объективной истории гражданской войны, в реабилитацию основателя красной конницы Думенко. С момента выхода книги «Тучи идут на ветер» имя легендарного командира и писателя стали тесно связаны и переплетены. Владимир Карпенко словно жил судьбой своего героя, проникся его сущностью, и немудрено, ведь десять лет Владимир Васильевич провел в архивах в поисках правды, убеждал и «уводил» на свою сторону военных прокуроров и ученых, хотя было в тот период много еще тех, кому невыгодно было вскрывать белые пятна истории.

Вспоминает Иван Иванович Дедов, кандидат исторических наук. Его с писателем Карпенко объединяет один центр притяжения в исследовательской деятельности – Думенко:

«Имя Думенко жило в моем имени подсознательно, с детских лет, когда я искал хоть какие-то сведения о своем отце, 56-летнем добровольце 4-го Кубанского кавалерийского корпуса, погибшем в 44-м году. Земляки-станичники сопереживали моему стремлению добиться свидетельств однополчан об отце, а один фронтовик сказал другому, показывая на меня: «Это Ивана Кондратьевича сын, нашего колхозного бригадира». И, сделав паузу, добавил негромко, заговорщецки: «Он же был у Думенко». И вот в 1964 году словно сигнал прозвучал в «Военно-историческом журнале» — имя Думенко вспомнили! Научная общественность потребовала восстановить истину. И я стал собирать архивный материал. А в 1967 году от своего друга узнал, что в саратовском журнале «Волга» опубликован материал под заголовком «Красный генерал», автор В.Карпенко. Потом он переслал два журнала, которые я мгновенно прочитал и оценил. У меня был исторический материал, а здесь – художественный, но какой интересный и занимательный! Я искал Карпенко десять лет – в Астрахани, Ульяновске, Москве.

И вот в 1976 году раздался звонок, и я услышал в трубке: «Ванька, я знаю, что ты ищешь меня, я тоже хочу с тобой встретиться». Затем сообщил, что едет в Волгодонск, сказал, когда и во сколько будет, уточнили место встречи. Как только встретились – крепко обнялись, словно старые душевные друзья.

Перебивая друг друга, начали рассказывать о собственных планах, он подарил мне книгу «Комкор Думенко», а потом через несколько месяцев все остальное, что вышло из-под его пера. Я, в свою очередь, организовал ему встречу с общественностью Цимлянска в ДК «Энергетиков», там был полный зал. Книги лежали на столе перед входом, и он одаривал ими всех, особенно был внимателен к молодежи, охотно и с явным удовольствием отвечал на вопросы. А потом в беседе мы пришли к совместному выводу, что нечего ему делать в пыльной Москве. На Дону плодотворно работали Шолохов, Закруткин, Калинин… «Ну что ты там забыл? Давай сюда!», — горячился я. И он соглашался, особенно это было видно по глазам.

И впоследствии, когда он решился на переезд и осуществил его, мы с ним тесно сотрудничали, поддерживали друг друга в трудную минуту, я постоянно присутствовал на его мероприятиях, как историк подчеркивал актуальность и правдивость в его романах. Он был наш, простой, настоящий, русский, российский…».

Карпенко внимательно и    долго присматривался к нашему региону, выбирал место своего будущего «аэродрома». Волгодонск был не только местом, где жили родственники. Он завораживал, манил его своей энергией кипящих строек. В перспективе Карпенко хотел сменить тему и писать уже о героях современности – строителях Дона, созидателях сегодняшней жизни. А пока работал совместно со своим сыном над романом «Исход», начинал подготовительную работу по роману «Крым».

Правление ростовского отделения Союза писателей вывело его на партийное руководство Волгодонска. Первый секретарь горкома партии А. Е. Тягливый принял у себя в кабинете писателя не просто со вниманием, скорее, с радостью, но честно признался, что книги Карпенко в руках не держал, правда, пообещал в будущем их прочитать. При этой же встрече Тягливый заверил, что постарается решить вопрос по жилью.

Как только Карпенко получил служебную временную квартиру на улице Советской и стал жителем Волгодонска, сразу начал действовать, пропагандировать историю и традиции донской земли. «Молодежь должна знать, в каком необыкновенном месте живет!», — так он искренне считал и старался сделать что-то необыкновенное для города. По его инициативе и с поддержкой А.Е. Тягливого был реализован один из самых значительных проектов в культурной жизни города: 1 июня 1985 года открылось учреждение культуры с необычным названием — «Библиотека дарственных книг издательства «Советский писатель». Предложение взять шефство было поддержано правлением издательства. Так появилась в Волгодонске библиотека, фонд которой стал пополняться книгами, подаренными московским издательством «Советский писатель», писатели и поэты присылали книги со своими автографами. Сегодня на полках и в хранилище библиотеки около 44 тысяч книг.

Надо сказать, что библиотека стала не только книгохранилищем, здесь проходят выставки художников, в уютной литературной гостиной – постоянные творческие встречи. И именно здесь можно любому обратившемуся познакомиться с романами писателя, почерпнуть материал о его жизни и духовном наследии; директор Анна Мухина и ее коллеги всегда с радостью откликаются на такие просьбы.

В период пребывания А.Е. Тягливого на руководящей должности Карпенко часто выполнял роль своеобразного специалиста-консультанта, и главный коммунист города ему полностью доверял. Когда Тягливый воплотил на практике строительство жилого дома для художников и скульпторов с мансардами-мастерскими, то отбирать лучших поручил Карпенко. На шесть комнат-мастерских претендовали шестьдесят человек – от выпускников художественных училищ до известных городских мастеров. Надо сказать, писатель чувствовал интуитивно достойных, и сегодня здесь работает Егор Дердиященко, автор памятников Бакланову, Платову, Ушакову… А самого Тягливого, как плотника в далеком прошлом, Карпенко убедил сделать первый затес на заготовке для скульптурной группы из дерева «Стенька Разин со товарищи», что стоит у нас на Дону. Время было интересное, руководство города хотело украшать город, и такие люди, как Карпенко, были востребованы.

Чувствуя свою значимость, писатель помолодел душой, получил здесь новый импульс для дальнейшего творчества, словно помолодел и начал жить новой жизнью. Он нашел здесь много союзников – таких же одухотворенных и возвышенных людей. Но главной находкой стала Светлана Савченко, понявшая и принявшая не только его, но и героев его романов, живо интересовавшаяся его работой. Она любила литературу, историю, а в самом Карпенко обнаружила большое сходство с любимым писателем Буниным. И Карпенко увидел неподдельный интерес к своим романам со стороны Светланы, и это тронуло сердце уже немолодого, столько повидавшего на своем веку человека. За короткий период к единственному сыну Сергею у Владимира Карпенко добавилось еще семь детей!

Не только Волгодонск, но и районы области причисляли Карпенко в круг своих замечательных земляков, и, надо сказать, это было также оправдано. Ведь он боготворил и воспевал донскую землю, сальские степи, хутора и станицы, раскинувшиеся на выжженном знойным солнцем просторе. Он стал кумиром для зимовниковской, мартыновской, дубовской, орловской интеллигенции, общественности наших соседей; организовывал мероприятия, предлагал для реализации интересные проекты монументальной архитектуры.

В Мартыновке местная ад-
            министрация выделила ему недостроенный дом. Для большой семьи это пришлось весьма кстати. Детей много, чтобы они были здоровыми, им нужно расти на земле. К такому выводу пришел писатель, и Светлана Алексеевна его поддержала. Обзавелись хозяйством, в доме всегда была здоровая пища, а в тот период действительно было на земле лучше выживать, времена не самые лучшие наступали.

Дети подрастали, им нужно было идти в школу. Так возникла необходимость снова вернуться в Волгодонск. Тягливый помог наладить контакт с руководством атомной станции, и Карпенко поверил в возможность создания задуманного историко-архитектурного ансамбля «Дикое поле». Идея была в том, что в степи единственный хранитель истории – курганы. На въезде в город предлагалось возвести композицию, напоминавшую собой разрубленный на две части курган, а в разрезе – на барельефах – вся история нашего донского края; через разрез-проход – дорога к памятнику казачьему генералу Бакланову – высокочтимому земляку и заслуженному полководцу. Тот самый разрез между половинками кургана и должен был ассоциироваться со знаменитым «баклановским» ударом.

В открытом письме главе города в свойственной ему манере Карпенко концептуально излагал следующее: «Региональный общественный фонд «Отава» предлагает городу идею – воздвигнуть мемориал «Возрождение донского казачества». Идея самая насущная на Тихом Дону. И нужна как воздух. Двадцатый век расказачил донцов по рукоять шашки, до нательного креста. И каждый миг безжалостное время отсыпает выше и выше курган памяти над славной многовековой культурой. У подошвы того кургана копошатся еще нонешние казаки, останки былого величия, сирые, исхудалые светлой памятью, раздерганные на «курени» — «общественные» и «реестровые». А Дон един. И Казак един. Жестокая правда, двадцать первый век засыплет и их, останки, хорошим слоем донских желто-белых глин. И закопает! Ежели мы, современники, сию минуту не объявим сполох».

Идею оценили многие заслуженные мастера творчества. Писатель собирал художников, советовался с ними, «шлифовал» неустанно свои проект и программу. Ближайшими товарищами и сподвижниками в тот момент были наши известные художники и скульпторы Дердиященко, Остапук, Падалка. Карпенко верил, что проект можно поднять, ведь его понимали и помогали воплощать идеи, когда открывали памятник Думенко, мемориалы в Большой Мартыновке и Веселовском районе.

Однако заинтересованных лиц, располагавших возможностью инвестировать деньги в проект, не нашлось, и писатель был этим сильно огорчен. В какие двери он только ни стучал, но было бесполезно. Наверное, было время такое. Карпенко был реалистом, поэтому уже не просил за себя — на переиздание книг, он полностью сосредоточился на «Диком поле». Очень сильно переживал, что меркантилизм загубит общество, которое стремительно забывало о своих корнях и формировало совершенно новую, до этого чуждую и непонятную систему ценностей.

В последние годы Владимир Васильевич часто задумывался над ролью интеллигенции в современном мире, размышлял, почему она так заблуждается – вначале первая идет на баррикады, а потом раскаивается. Его терзала мысль, почему такая общественная ценность, как свобода, перерождается так быстро во вседозволенность и превращается повсеместно в эгоизм. Бились за раскрепощение духа, а в итоге просто не стало культуры. Для Карпенко было непонятно, почему зрелым и состоявшимся людям все равно, на какой земле они живут, и почему для них ничего не значат такие слова – Саркел, Танаис, сальская степь…

Владимир Васильевич Карпенко оставил богатое духовное наследие для нас, которое мы растерять и растранжирить не вправе. К сожалению, до сих пор нет полного собрания сочинений писателя, а оно так необходимо было уже несколько лет назад.

«Волгодонская правда»

 

 

Кадолин Николай Андреевич

 

За парком «Юность» находится самая короткая улица Волгодонска — 300 метров в длину, и на ней расположено всего 13 домов. Это бывшая Садовая, а теперь имени Кадолина. Свое название улица получила 28 июня 1979 года, когда ушел из жизни Николай Андреевич Кадолин, бывший первый секретарь Волгодонского райкома партии, ветеран войны и труда, кавалер ордена Отечественной войны I степени, двух орденов Трудового Красного Знамени, орденов Октябрьской Революции и «Знак почета» и многих медалей. При строительстве домов, тогда ещё на улице Садовой, Кадолин предложил применить прогрессивный в то время горьковский метод строительства жилья, и с его легкой руки пошла расти улица, начал разрастаться город.

С именем Кадолина связано второе рождение Волгодонска, когда строительство гиганта химической промышленности на Дону было объявлено ударной комсомольской стройкой. В 1957 году вышло в свет издание «Ростовская область за 40 лет». Там содержится довольно-таки точное и емкое отражение бытности Волгодонска, тогда еще города районного подчинения. Это было как раз во время работы на ответственном посту Н.А.Кадолина: «В городе строится крупный комбинат синтетических жирозаменителей, проектируется консервный завод мощностью 3 млн. банок в год. Основной сырьевой базой молодого города являются совхозы Волгодонского района. В Волгодонске будут построены рыбозавод, молзавод и промкомбинат.

Город благоустраивается. Уже имеется сад, водопровод, канализация, асфальтируются улицы, воздвигаются красивые коттеджи, автобусные линии соединяют центр города с вокзалом и портом, Цимлянской гидроэлектростанцией. Население города – свыше 10 тысяч человек».

Внимательно вчитываясь в эти строки, понимаешь, каким видел в перспективе Волгодонск Николай Андреевич Кадолин. Его город должен был стать не только индустриальным центром, но и гармонично вписать в себя предприятия переработки сельскохозяйственной продукции, что объективно предопределялось географическим местоположением в благодатном солнечном и плодородном Донском крае. То, что сегодня упорно не замечают просвещенные менеджеры с академическим образованием, было абсолютно очевидным для него, руководителя советской эпохи с большим жизненным опытом. И на практике все это постепенно воплощалось в жизнь, если не им, то по его планам.

В своих воспоминаниях Николай Андреевич писал: «Мой Волгодонск. Кажется, вчера я знал каждого его жителя, мог без затруднения обойти все кварталы и улицы. А сегодня он неузнаваем. Растет не по дням, а по часам. Новые площади, улицы, кварталы девятиэтажных домов теснят донскую степь. В ее ландшафт вписываются корпуса могучего гиганта-завода. С Атоммашем город получил второе рождение. А я помню первое. Это было 20 лет тому назад».

Родился Николай Андреевич Кадолин 19 декабря 1903 года в старинном городе Азове. Детские и отроческие годы проходили на Дону. В детстве закладывался его характер. Рос старательным и трудолюбивым мальчуганом. Стремился всегда помогать старшим. Был бойким, умел постоять за себя. Жизнь мальчика была насыщена историческими событиями. Ему было 11 лет, когда началась Первая мировая война, с которой не вернулся его отец. Николаю Кадолину шел 15 год, когда на Дону разразилась гражданская война. А уже в 16 началась трудовая деятельность Николая Андреевича в родном городе Азове. Начинал он работать рассыльным на почте. Но подросток был толковым, целеустремленным, и его послали на учебу, после чего он вскоре уже возглавлял почтовое отделение. В Кадолине рано обнаружился талант организатора. Он активно участвовал в общественной жизни, был принят в комсомол. 25-летнего молодого человека направили в Ростов, где он работал в течение двух лет — с 1928 по 1930 годы: сначала на посудном заводе штамповщиком, затем заведующим отделом кадров на заводе «Красный Аксай». Здесь и был принят в ряды Коммунистической партии.

Накануне войны Кодолина, как талантливого руководителя, избрали вторым секретарем Базковского райкома партии Вешенского района.

Территория Вешенского района с июля 1942 года по февраль 1943 года была оккупирована немецко-фашистскими захватчиками. В 1942 году фашисты повесили родную сестру Н. А. Кадолина, которая участвовала в подпольной деятельности. Для борьбы с врагом Базковским райкомом партии был создан партизанский отряд, комиссаром которого стал Николай Кадолин.

Базковский партизанский отряд активно проводил борьбу против оккупантов. Партизаны распространяли листовки, призывали население создавать такие условия, чтобы земля горела под ногами фашистов. Командование отряда своевременно приняло меры к эвакуации в глубь страны ценной документации районных организаций и учреждений. Под огнем противника перегнали более 2000 голов крупного рогатого скота, а также овец, лошадей и другое имущество. Базковский район был прифронтовым, поэтому партизаны действовали не изолированно, а согласованно с воинскими частями. Все сведения по скоплению войск противника, его вооружению, нахождению складов доставлялись командованию воинских частей и активно использовались. Героически воевал Кадолин, боевые ордена и медали украшали его грудь.

После освобождения территории района Н.А.Кадолин возвращается к своим обязанностям второго секретаря райкома партии. В 1943 году он избирается первым секретарем райкома партии Белокалитвинского района.

Вся дальнейшая жизнь Н.А.Кадолина связана с партийной работой. Это – сложнейшая наука, в которой нет справочников, дающих ответы на все вопросы. И она для Кадолина была жизнью, во всем многообразии, с радостями и печалями, буднями и праздниками.

В 1947 году Николай Кадолин был направлен в Ростовскую областную партийную школу, после окончания которой, работал первым секретарем партии Красногвардейского района, а с 1951 по 1959 годы — первым секретарем Романовского райкома партии, а с переводом районного центра в Волгодонск – Волгодонского райкома партии. В те годы именно на первого секретаря возлагалась большая ответственность. Их направляли на самые сложные участки работы и с них спрашивали в первую очередь за результаты работы. Кадолину выпало возглавлять район в очень напряженный период. Шло грандиозное строительство Волго-Донского судоходного канала, гидроузла, химкомбината. Переносились старые и появлялись новые населенные пункты. И Волгодонску повезло в том, что в момент его становления и строительства во главе города стоял такой человек, как Н. А. Кадолин. Он как никто другой подходил для данной работы, это время и эта стройка словно были запрограммированы под него. Как руководитель, он был не жесткий, но очень твердый. Он сам трудился четко, организованно и работой мерил достоинства других.

Выглядел Николай Андреевич человеком строгим, а из-за нависающих над глазами бровей даже казался суровым. Но его лицо с умными живыми глазами часто освещалось доброй улыбкой. Николай Андреевич обычно ходил в полувоенной форме, в сапогах. Люди, знавшие Кадолина, подчеркивали, что это был человек порядочный, мудрый, имевший в городе безукоризненный авторитет. При огромной занятости Н. А. Кадолин находил время интересоваться личными проблемами людей, умел поддержать и словом, и делом, ободрить и дать мудрый совет. Николай Андреевич редко бывал дома, но даже в те редкие часы его пребывания в семье (у него было четверо детей), к нему постоянно приходили люди за советом, а отказать он никому не мог. На всех участках, куда направляла его партия, Н.А.Кадолин трудился творчески, с большой энергией, не жалея сил. И даже будучи персональным пенсионером, с декабря 1959 года, Н.А.Кадолин продолжал работать на руководящей должности на Волгодонском химзаводе до 1973 года.

С чувством законной гордости говорил Николай Андреевич о своем Волгодонске, ведь к его успехам причастен и он. Цепкая память сплетает события, воскрешает былое, придает всему удивительную цельность, слитность, как отдельным кадрам в кинофильме, как нитям в сотканном полотне. Кажется, совсем недавно приехал он в эти края, когда и города такого не было на карте, а ныне Волгодонск гремел своими стройками на всю страну. И улица Садовая с ее тринадцатью домами давно стала не центром города, а его милой провинциальной окраиной.

Когда говорят о человеке «доброе у него имя», оценивается не внешняя красота и звучное имя, а, прежде всего, его дела. Свое имя Николай Андреевич Кадолин прославил своим трудом. Он умер 10 мая 1979 года, но люди его не забывают.

А 14 июня 1972 горисполком утвердил положение «О Почетном гражданине города Волгодонска», и самым первым почетным гражданином нашего города стал Николай Андреевич Кадолин. Исполком горсовета народных депутатов, оценивая его заслуги, как человека много сделавшего для становления и развития нашего города, решил переименовать улицу Садовую и присвоить ей имя Николая Кадолина.

Из воспоминаний Ивана
Петровича Крахмального, старожила города: «В 1958 году я решил уйти из областного комитета комсомола на работу в район – хотелось заниматься конкретными делами. Предложили на выбор пять районов. Я предпочел Волгодонской – здесь преобладали совхозы, принцип организации и производства которых мне был интересен. Приехал «на разведку» в командировку в сентябре 58-го. Познакомился с первым секретарем райкома Николаем Андреевичем Кадолиным. Мне очень понравилась его манера общения. Была у него и особенная привычка: когда он сосредотачивался на разговоре – начинал ребром ладони по столу катать карандаш.

Через месяц состоялся пленум обкома ВЛКСМ, и меня первым направили в эти края. Естественно я должен был постоянно информировать о положении дел в районной комсомольской организации первому секретарю ГК КПСС, поэтому контакт с ним был частый.

Кадолин был настоящим знатоком аграрного дела. Благодаря ему появились в районе винсовхозы. Вначале была одна только приканальная дорога, а на месте будущих виноградарских хозяйств числилось всего три будки с местной «администрацией» — сторожами. Кадолин поставил перед комсомольцами задачу: взять на себя заботу о саженцах винограда. Пришлось поездить по районам, отбирать лучшие сорта вручную со специальными заготовительными командами. Чубуки везли отовсюду: и из Цимлянского винсовхоза, и даже из Краснодарского края, а потом распределяли по новым хозяйствам. В конце этой кампании я даже получил знак «Молодому виноградарю и садоводу Дона».

ГАЗ-47 первого можно было заметить в районе где угодно. Много Николай Андреевич намотал километров со своим преданным шофером Павлом Земляновым. Принцип его работы заключался в близости к простым работникам – он сам приезжал в трудовые коллективы, в бригады, разговаривал с людьми о проблемах – у него, можно сказать, просто была выработанная потребность общаться с простым народом. По-другому работать не мог.

И еще он одну задачу ставил для волгодонских комсомольцев. Город должен был быть зеленым и цветущим. За короткий период на рубеже 1958-1959 годов мы провели семь или восемь субботников. Население в городе было 15 тысяч человек, а принимали участие — более трех тысяч человек.

В его время начал строиться и набирать силу Волгодонский химический завод, или, как его тогда называли, Комбинат синтетических жирозаменителей. Когда проводили митинг по случаю выпуска первой цистерны к очередному съезду партии в цехе слива и налива, импровизированную трибуну устроили на эстакаде, высоко возвышавшейся над территорией производственного помещения, Николай Андреевич запереживал: «Что же мы от народа так высоко оторвались, нехорошо это…».

Осенью 1959 года Кадолин уходил на пенсию. Состоялся Пленум, который проинформировал об этом решении. Проводы первого секретаря состоялись в зале ДК «Юность». Николай Андреевич вышел к трибуне и тепло поблагодарил присутствующих за совместную работу. Ведь дольше, чем Кадолин, городом не руководил больше никто. 21 год беспрерывно, в тяжелые предвоенные, военные и послевоенные годы!

После этого Кадолин перешел на работу в отдел кадров химзавода, но по-прежнему оставался таким же внимательным к людям. И оставил там о себе только самые добрые впечатления.

«Волгодонская правда»